Культура и Революция

(религиозно-философский аспект)

Истинное богатство и здоровье нации проявляется прежде всего в её культурных достижениях и культурных традициях. К сожалению, в настоящее время российская нация не может похвастаться ни тем, ни другим, и мы являемся свидетелями упадка общего культурного уровня в нашей стране. Многие одержимы «рыночной экономикой» или «национальной идеей». Но мало кто озабочен сохранением и преумножением собственно культуры.

Альтернатива культуре – варварство. Варвары всегда ревниво следили за тем, чтобы культура не поднималась слишком высоко и не задерживалась надолго. Под натиском варваров пала античная культура. Теперь под угрозой существование общеевропейской культуры нового времени, неотъемлемой частью которой является русская культура.

Считается, что нашей культуре угрожает исламский экстремизм. Это правда. Но, как говорят в народе, «гром гремит не из тучи, а из навозной кучи». Варварство в самих нас. Оно разъедает нас изнутри. Поэтому наша задача состоит прежде всего в том, чтобы самим не скатиться к варварству и сохранить очаги культуры, которые у нас еще есть.

Всплеск европейской культуры, который начался с эпохи Возрождения, докатился до России к 19-му веку от Р. Х. В России появилась своя классическая музыка, своя классическая литература и прочая собственная классика. На протяжении всего 19-го века русская культура неуклонно двигалась по восходящей. Своего пика она достигла в лице наших величайших гениев, таких как Лев Толстой, Чайковский и др. После этого как бы наметился спад.

Но этот видимый спад касался по преимуществу лишь сферы искусства, где уже редко можно было встретить абсолютных гениев. Хотя, в целом, оно держалось на достаточно высоком уровне и отличалось разнообразием направлений и жанров. В то же время «центр тяжести» культурного развития перемещался в другие сферы человеческой деятельности. Усиливался интерес к философии и религии. Почти всенародными стали духовные искания правды и справедливости. В этом смысле можно даже сказать, что напряженность культурной жизни России возрастала.

К началу 20-го века от Р. Х. культурная жизнь России все более сосредоточивалась вокруг учения германского философа Карла Маркса. Призраки «общественного переустройства» и «освобождения народа» уже давно «бродили по Европе». Мечта о «золотом веке» о «царствии Божием на земле» не давала человечеству покоя. В учении Маркса осуществление указанной мечты обретало «научную основу». Так или иначе, к началу 20-го века Россия оказалась в объятиях марксизма.

Вопрос об «освобождении человечества» и последующего «всемирного братства людей» неоднократно ставился в европейской культуре Нового времени. Еще задолго до Маркса великие творческие личности, как правило, выходили на указанную проблематику. Но никто толком не знал, каким образом можно было это осуществить.

Моцарт воспевал идеалы равенства, добра и справедливости, и даже стал масоном. У Бетховена можно найти много произведений, где отчетливо слышится поступь наполеоновских войск, несущих освобождение народам, с всенародными плясками в конце. Пианист и композитор Ференц Лист активно сочувствовал революционному движению, но на склоне лет, разуверившись в своих идеалах, принял сан аббата. Наш российский гений – Александр Скрябин – намеревался устроить в Индии грандиозное Действо, в результате которого люди должны были, наконец, понять, что они братья.

Маркс создавал своё учение, опираясь на философию своего соотечественника – Георга Вильгельма Фридриха Гегеля. Последний, среди прочего, написал «Die Wissenschaft der Logik», чем озадачил всю культурную общественность. Многие восхищались открытыми им законами абсолютного развития. Но многие же не хотели верить, что указанное развитие ограничивается лишь сферою Духа, что Истина – это удел лишь Мышления, Знания Самого по Себе. Наш революционер-просветитель Александр Герцен не любил Маркса. Но именно Герцену принадлежит крылатая фраза «Логика Гегеля – алгебра революции». Как говорится, «накаркал».

Маркс и его друг Энгельс не согласились с обожествлением Мышления и перевернули учение Гегеля с «головы на ноги». Они решили обожествить Тело, Которое развивается и затем осмысливает Себя. Но Тело, которое они обожествили, было, опять же, ещё достаточно абстрактное, теоретическое Тело, более известное как Материя. Но всё же это было именно Тело, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Отрытые Гегелем законы, будучи приложены к «верхушке» этого Тела – «человеческому обществу» – позволяло осуществить многовековую мечту человечества «здесь и сейчас». Опора при этом делалась на самый многочисленный и «угнетаемый» общественный класс – наёмных рабочих. Владимир Ульянов-Ленин «приспособил» марксизм к российским условиям. И вот, наконец, учение Маркса как будто сработало. В 1917 году в России победила коммунистическая революция.

Казалось бы: вот оно, свершилось! Вот где можно перейти от мечты к реальным действиям! Моцарт мог бы выйти из масонской ложи и смело вступать в РКП. Шопен мог бы, вдохновившись своим «Революционным этюдом», заняться действительной революционной работой. Ференц Лист мог бы сорвать с себя сутану аббата и надеть комиссарскую шинель. Толстой, конечно же, заменил бы свое учение о непротивлении злу насилием учением о вооруженном восстании. Бетховен, вполне мог бы возглавить народное правительство. Чайковский мог бы открыто возвысить свой голос в защиту прав человека. Скрябин, безусловно бы бросил свою затею с Мистерией и занялся бы «синематографом» – самым массовым видом искусства.

Но, слава Богу, к 1917 году вышеупомянутые деятели культуры благополучно почили в Бозе и уже не могли, при всем их желании, принять активное участие в вышеуказанном мероприятии. Жившие же тогда деятели культуры, мягко говоря, явно не спешили, говоря словами поэта Владимира Маяковского, «бежать, задрав штаны», за «атакующим классом».

Лучшие представители российской культуры «не поняли» революцию. Шаляпин, Рахманинов, Стравинский, Прокофьев, Бунин, Куприн, Горький, Набоков покинули Россию. Прочих насильно выслали из страны. Через некоторое время деятелей культуры начали высылать, но уже внутри страны. А затем просто расстреливали. Кстати сказать, прежде всего расстреляли именно тех деятелей культуры, которые революцию и затевали.

Такая же незавидная участь постигла и многовековую народную культуру. Народное искусство фактически оказалось под запретом. Вместо него был создан «Хор Пятницкого». Российский коммунизм оказался враждебным как профессиональной, так и народной культуре.

Почему же так получилось? Ведь марксизм явился высшим проявлением культуры как таковой. Ленин заявлял, что «настоящим коммунистом можно стать только тогда, когда обогатишь свою память знанием всех тех богатств, которые выработало человечество». И вообще большевики были, как говорится, «не от сохи». Это были вполне образованные, яркие, творческие личности. В своих лучших проявлениях это были подлинные художники Революции, умевшие повести за собой многих людей. По замыслу коммунистов, члены нового общества должны быть культурными, образованными людьми.

В общем, хотели, как лучше. А получилось даже не «как всегда», а намного хуже. Почему? Здесь можно выдвинуть несколько объяснений.

  1. То, что произошло в октябре 1917 года на самом деле не было коммунистической революцией. Именно так, в частности, считали т. н. «меньшевики» – ортодоксальные марксисты во главе с Плехановым, который назвал идеи Ленина «бредом сумасшедшего». Вопреки Марксу, Ленин и его сторонники (т. н. «большевики») настаивали на осуществлении революции в экономически отсталой стране. Правда, ставилось условие, что это должно быть как бы началом коммунистической революции, которая затем должна была перекинуться на другие, более развитые страны.

Но расчеты большевиков не оправдались. Экономически развитые страны не поддержали российское начинание. В результате Россия надолго застыла в позе напряжённого ожидания, а российский коммунизм оказался одним из самых убогих и уродливых явлений человеческой истории.

  • 2. Неверен сам марксизм, то есть неверно «телесное» толкование «Логики» Гегеля. Последний был неправ, представляя Бога (Познающим Себя) Знанием. Но намного ли «вернее» представлять Бога как «развивающуюся Материю»?

По выражению того же Гегеля, история философии представляет собою «не собрание человеческих заблуждений, но, скорее, галерею божественных образов». В этом смысле как гегелевский идеализм, так и марксов материализм являются полноправными «образами» в вышеупомянутой «галерее».  Рассматриваемые в развитии,  в динамике, оба эти «образа» по-своему верны. В то же время оба они, как говорится, «исторически ограничены» и в этом смысле оба достаточно абстрактны и далеки от Прообраза.

Материалистический «образ Божий», выдвинутый Марксом и Энгельсом, всё же следует признать шагом вперёд по сравнению с гегелевским. Этот образ более ощутим, более осязаем. Вместе с тем, он более навязчив. Он вторгается в жизнь каждого человека, Он стучится в каждую дверь. Он возвещает Революцию. Недаром Ленин определял марксистскую философию как «воинствующий материализм».

«Развивающая Материя» – это не просто философская абстракция. Это вполне структурированное и представимое Существо. В начале Оно существует в виде «туманности». В силу «внутренних противоречий», Оно развивается. Развитие идет от низших форм к высшим, то есть, от «первоначальной туманности» до мыслящего и деятельного «человеческого общества».

Конструкция получается не очень изящная. Что-то вроде Левиафана. Или, по выражению другого нашего просветителя Радищева, «чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй». Но этому Образу молились и приносили жертвы.

Далее, у высшего проявления Материи – мыслящего и деятельного «человеческого общества» – есть своё «высшее проявление», его наиболее мыслящая и деятельная часть – «партия». А у «партии» возникает «вождь», олицетворяющий единство всея Материи.

В лице Вождя материалистический образ Божий достраивается доверху и обретает свою завершенность. Напрасно большевики ленинской гвардии роптали о «перегибах». В «культе личности» Материя проявляется во всей своей «красе», во весь рост, начиная от самой “первоначальной туманности”. Она обретает черты личного Бога.

Итак, после тяжёлой и продолжительной беременности Россия, наконец, разродилась. Но роды оказались преждевременными. Учение Маркса, хотя и было для своего времени высшим проявлением культурного развития, оно не явилось той Истиной, Которую ждали, и Которую искали. Участь традиционного искусства и культуры здесь незавидна: всё это нужно было лишь для ублажения и прославления этого выблюдка.

Впрочем, если диалектический материализм не увековечивать и рассматривать как промежуточную Истину, то всё становится на свои места и обретает свою логику. «Развивающаяся Материя», хотя и наломала много дров, всё же оказалась вполне жизнеспособным образом Божиим. Это телесное образование, где уже действуют законы абсолютного развития.

Более того. Благодаря тому, что Россия приняла Материю и претерпела Революцию, именно Россия фактически стала наследницей великой европейской культуры. В то  время как Германия  же – эта великая schola mundi, родина Гегеля и Маркса – напротив, фактически порвала со магистральной культурной традицией. Следуя пророчествам Фридриха Ницше, она скатилась к нигилизму и мифологии. Материя, несмотря на Свою неуклюжесть, имеет известные преимущества против сомнительной красоты Сверхчеловека.

Получается, что Моцарт в конце концов всё-таки вступает в РКП. Бетховен возглавляет народное правительство. Лист бросает все сомнения и надевает комиссарскую шинель. Толстой призывает массы к вооружённому восстанию. Чайковский отказывается от самоубийства и борется за право человека на счастье. Шопен от написания революционных этюдов переходит к революционной борьбе. А Скрябин пробует себя в синематографе.

Господа, вы хотели этого. Так получите. Вы были смелыми и даже дерзкими мечтателями, творцами в Духе, в Искусстве, творцами понарошку. А как до дела дошло, так вы в кусты? Нет. Приходит время, осознать Себя Материей и совершить Революцию. Переход от идеализма к материализму неизбежен. Жаль только, что получается, опять же, «не совсем то».

Развивающаяся Материя на какой-то миг восторжествовала. Этот Образ надо было прочувствовать, его надо было пережить, его надо было претерпеть, и им надо было переболеть. Россия при этом оказалось наиболее чуткой и восприимчивой из европейских стран. Она действительно оказалось «слабым звеном», так что проявление очередного образа Божия пошло по линии наименьшего сопротивления.

Но этот Образ не окончательный. В известном смысле, он ближе к Прообразу чем Абсолютный Дух, но всё же Он слишком далёк от Него. Кроме того, образ этот несовершенен, как и всякий образ. Поэтому не следует в нём упорствовать. Как говорится, пора и честь знать. Надо дать возможность проявиться Новому.

Да, развитие культуры приводит к Революции. Но развитие продолжается и после Революции. Стало быть, каким-то образом продолжается и культура. Но она продолжается уже с учётом происшедшей Революции.

Он продолжается даже тогда, когда она не нужна, и даже когда она невозможна. Судить о её наличии можно лишь по косвенным признакам. Она бессловесна, невыразима. Она существует незаметно, парадоксально, где-то во внепрофессиональной, в личностной, экзистенциальной сфере. Ибо, в строгом смысле слова, культуры в её традиционном виде, после Революции невозможна.

Бремя культуры нелегко, особенно после Революции. Сейчас не только нет гениев. Уже нет культурного сообщества. Истинная, высокая культура стала уделом немногих избранных, которые не связаны между собою. Вместе с тем, это и есть та самая «соль земли» и «свет мира», которые могут стать провозвестниками нового Откровения.

Хочется верить, что нынешняя «мерзость запустения» может стать местом созидания нового образа Божия. Хочется также верить, что Образ этот проявится тихо и незаметно, как всё истинно великое. И кто претерпит всё до конца, тот узрит Его.

Царствие Божие обязательно наступит. Но мы не должны бездельничать, ожидая его. Оно откроется лишь тем, кто трудится, тем, кто остался верен идеалам истины, добра и красоты, тем, кто и после Революции сумел не только сохранить, но и преумножить все «богатства, которое выработало человечество».

Царствие Божие откроется лишь тем, кто ищет его. В русской культуре оно запечатлелось как «светлое будущее», которое должно быть достигнуто многими усилиями, включая Революцию как одно из таких усилий. Николай Чернышевский – ещё один наш революционер – писал: «Будущее светло, оно прекрасно. Любите его, стремитесь к нему, работайте для него, приближайте его».

Ещё точнее эту мысль, эту надежду позже высказал Антон Чехов устами одной из своих «Трёх сестёр»:

«Пройдет время, и мы уйдем навеки, нас забудут, забудут наши лица, голоса и сколько нас было, но страдания наши перейдут в радость для тех, кто будет жить после нас, счастье и мир настанут на земле, и помянут добрым словом и благословят тех, кто живет теперь. О, милые сестры, жизнь наша еще не кончена. Будем жить! Музыка играет так весело, так радостно, и, кажется, еще немного, и мы узнаем, зачем мы живем, зачем страдаем…»

Жизнь человеческая по сути ничем не отличается от жизни амёбы. Но всё же для чего-то все мы существуем. И пока мы существуем, пока мы мыслим и творим, есть надежда, что мы, наконец, узнаем, для чего. Умудрённые опытом Революции, мы можем сказать, что сейчас речь идёт не о каком-либо «историческом» или «соборном» будущем. Поистине речь идёт о становлении нового образа Божия, который не отвратит нас от Прообраза, но приблизит к Нему.

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s