Дмитрий Шостакович: судьба Художника после Революции

Дмитрий Дмитриевич Шостакович – крупнейший композитор XX века. Он родился в 1906 году в Санкт-Петербурге в интеллигентной семье. Отец его работал экспертом в Палате мер и весов, а мать была профессиональной пианисткой. Естественно, первым педагогом по музыке маленького Мити Шостаковича была его мать. Отец его также неплохо пел, и в квартире Шостаковичей устраивались домашние концерты. В гостях у Шостаковичей бывали видные деятели науки и искусства, в частности, художник Б. М. Кустодиев. Неизгладимое впечатление на будущего композитора произвело посещение им оперного театра, где давали «Сказку о царе Салтане» Н. А. Римского-Корсакова. После этого Митя твёрдо решил посвятить себя музыке.

В 1916 году Дмитрий Шостакович поступает в гимназию. Параллельно он учится в музыкальной школе.

Детство и отрочество Шостаковича пришлось на время очередной смуты в российской истории. На сей раз смута вылилась в коммунистическую революцию. Наверняка эти события обсуждались в его семье. Митя также не оставался в стороне. Уже первые опыты Шостаковича в области композиции явились откликом на происходившие вокруг общественные потрясения. В 1914 году он сочинил фортепианную пьесу «Солдат», в 1917 году – «Гимн свободе», а 1918 году – «Траурный марш памяти жертв революции».

В 1919 году он показывает свои произведения директору Петроградской консерватории А. К. Глазунову, и тот одобрительно отзывается о них. В том же году Шостакович поступает в Петербургскую консерваторию. По классу композиции он занимается у М. О. Штейнберга – ученика и зятя Римского-Корсакова, а по классу фортепиано – у Л. В. Николаева. В этом же классе в то время обучались будущие известные пианисты М. В. Юдина  и В. В. Софроницкий.

В 1922 году умер его отец. Чтобы материально поддержать семью, Дмитрий вынужден был подрабатывать тапёром в одном из кинотеатров Петрограда.

На окончание консерватории Шостакович представил свою 1-ю симфонию. При этом он продолжает и свою пианистическую деятельность.  В 1927 году он принял участие в конкурсе имени Ф. Шопена в Варшаве, где получил почётный диплом. Наряду с произведениями Шопена Шостакович исполнил на конкурсе и свою сонату, чем обратил на себя внимание одного членов жюри – всемирно известного дирижёра Бруно Вальтера. Последний попросил Шостаковича сыграть ему ещё чего-нибудь из своих сочинений, и Шостакович наиграл ему свою симфонию. Вальтеру она очень понравилась, и он попросил молодого композитора прислать ему партитуру. В том же году симфония была с успехом исполнена в Германии, а годом позже – в США, где оркестром дирижировал Л. Стоковский. Тогда же была осуществлена запись симфонии на пластинку. Шостакович становится знаменитым.

Молодость композитора пришлась на первые годы советской власти, когда имело место некоторое отступление Революции, в то время как инерция  до-революционной культуры была ещё достаточно велика. Творческая интеллигенция тешила себя надеждой, что всё ограничится революцией в искусстве. Это время было отмечено значительной свободой и разнообразием культурной жизни. Советскую Россию посещали различные деятели зарубежной культуры, в том числе композиторы Б. Барток, П. Хиндемит и А. Берг (опера последнего – «Воццек» – была поставлена в Ленинграде).

Шостакович получил прекрасную возможность ознакомиться с новейшими направлениями в музыке. В этом ему активно содействовал его друг – музыковед И. И. Соллертинский. Благодаря последнему, Шостакович, в частности, познакомился с творчеством Г. Малера, под влиянием которого он находился до конца своих дней. Впрочем, влияние Малера на Шостаковича было, скорее, «общемировоззренческим», и внешне почти никак не проявлялось.

По окончании консерватории в творчестве Шостаковича обозначился сдвиг от сравнительно традиционного музыкального языка к смелым стилистическим экспериментам. Его музыка становится всё более сложной для восприятия неподготовленным слушателем. Впрочем, за этой кажущейся сложностью угадывается развитие принципов, заложенных Даргомыжским и Мусоргским, выступавших за «правду» в музыке. Такое «правдолюбие» зачастую идёт вразрез с привычной «красотой» изложения музыкального материала и приводит к нарушению  законов классической гармонии. Кроме того, в музыке молодого Шостаковича много озорства и даже хулиганства: она изобилует пародиями и даже издёвками над классическими образцами. В этот период появляются такие его произведения, как опера «Нос», фортепианная соната № 1, циклы «Афоризмы» и «24 прелюдии», балеты «Золотой век» и «Болт», вокальный цикл «Шесть романсов на слова японских поэтов», а также ряд экстравагантных сочинений для театра и кино.

С конца 1920-х годов возобновляется дело Коммунистической Революции, начатое в 1917 году. «Развивающаяся Материя» продолжила своё триумфальное шествие по судьбам людей. Вопреки заверениям Ленина в атеизме, Она оказалась очередным Образом Божьим, Коим, в конечном счёте, оборачивается всякая великая философская Истина. Это подразумевало возникновение новой, «материалистической» религии, с вочеловечением «материалистического» Бога, Которому положено воздавать хвалы и приносить жертвы.

Шостакович не мог не почувствовать указанного «возобновления». Он оказался в двойственном положении, которое для него, как и для многих русских художников пост-революционной эпохи, было чревато полным раздвоением личности. С одной стороны, он, как человек, поживший при царизме и видевший его «прелести», ещё питает иллюзии в отношении Революции, целью которой провозглашалось «освобождение человечества». Так что ожидание того, что после Революции жизнь должна стать лучше, было вполне естественным. Но, вопреки ожиданиям, жизнь становилась хуже. Логика развития Революции оказалось иной, чем та, о которой говорили большевики, и о Человеке, как Таковом, здесь речь вовсе не шла.

Композитор идёт на уступки. Не жертвуя самобытностью (и даже подчас эксцентричностью) своего музыкального языка, он даёт своим произведениям «правильные» названия, связывая их с задачами «текущего момента». Так 2-я симфония получает название «Октябрю», а 3-я становится «Первомайской». Обе эти симфонии для пущей убедительности включали в себя хоровые номера с соответствующими здравицами – чтобы не возникло никаких сомнений в преданности Художника делу пролетарской Революции. Но этого оказалось недостаточно.

В 1936 году Сталин лично посетил Большой театр, где ставилась новейшая опера Шостаковича «Леди Макбет Мценского уезда», или «Катерина Измайлова». После этого в газете «Правда» появилась статья «Сумбур вместо музыки», в которой музыка оперы характеризуется как «грубая, примитивная и вульгарная», а Шостакович объявляется «формалистом». В том же году в «Правде» появляется ещё одна статья, в которой разгрому подвергается балет Шостаковича «Светлый ручей», где «неправильно» показана жизнь крестьян в колхозе.

В 1937 году террор в стране достиг апогея. В числе прочих был арестован, а затем расстрелян Маршал Тухачевский, который неплохо играл на скрипке, и с которым Шостакович и его друг Соллертинский часто музицировали. Учитывая общую обстановку в стране, когда даже представители творческих профессий не были застрахованы от расстрела, Шостакович приостановил репетиции своей 4-й симфонии. Вместо этого он начал усиленно писать простую и доступную музыку к кинофильмам. Жанр пародии никогда не был чужд Шостаковичу, и его пародия на простоту получилась вполне успешной. «Наивный» Сталин принял это за чистую монету и поверил в «исправление» Художника. Последний же, притупив бдительность Вождя и сделав необходимые «стилистические» выводы, решился выйти со своей 5-й симфонией.

Премьера 5-й симфонии Шостаковича состоялась в том же 1937 году. Написанная как подражание лучшим образцам жанра, она вызвала видимое одобрение со стороны Вождя. Симфония характеризовалась как «деловой творческий ответ советского художника на справедливую критику», и даже как «образец социалистического реализма в симфонической музыке». На этот раз Стороны как будто остались довольны Друг Другом. Шостакович получил место «при дворе» – ему разрешили преподавать композицию в Ленинградской, а затем в Московской консерватории.

Но это был компромисс, и Шостакович не мог не ощущать всей шаткости этого компромисса. Его чуткая натура не могла не понимать, что от него – пока что в мягкой форме – требуют поклониться Идолу, что от него ждут «Песен о Сталине», а вовсе не симфоний. Но Шостакович был слушком масштабной фигурой, чтобы опуститься до примитивного холопства. Он твёрдо решил жить и творить в рамках достигнутого компромисса – писать «лёгкую» музыку для народа, а крупные формы – для элиты. Лично же для себя он оставляет сферу камерной музыки, где он мог свободно предаваться своим мыслям и продолжать творческие поиски. Именно тогда он сочиняет свой 1-й струнный квартет.

На события отечественной войны 1941-45 годов Шостакович откликнулся своей 7-й симфонией, которая была с энтузиазмом воспринята практически всеми. Она явилась символом взаимопонимания и консолидации всего российского народа перед лицом общей угрозы. Во время войны была написана также его 8-я симфония, во многом навеянная теми же грозными событиями. В ней Шостакович явно отводит душу, и она у него получилась, пожалуй, непревзойдённой по силе экспрессии. В конце симфонии хотя  и пробивается какой-то невинный, робкий свет, но полноценный жизнеутверждающий финал, как таковой, там отсутствует. И это, опять же, не могло ускользнуть от внимания бдительных «товарищей».

Шостакович вновь ведёт себя вызывающе независимо. Его следующая, 9-я симфония, вместо ожидаемого «величественного гимна победе», оказалась «малогабаритной вещицей сомнительного содержания» с откровенно издевательским финалом. Закрадывалось подозрение, что врагом для Шостаковича является не нацистская Германия, а кто-то ещё. Может быть, советская власть?

Тем временем Сталин и его окружение, расправившись с внешним врагом, вновь обратили свои взоры к врагу внутреннему – им не терпелось продолжить дело пролетарской революции «в отдельно взятой стране». В 1948 году появилось пресловутое постановление ЦК «Об опере В. Мурадели «Великая дружба», в котором Шостакович, наряду с другими советскими композиторами, обвинялся в формализме, буржуазном декадентстве и пресмыкательстве перед Западом. Кроме того, это было время борьбы с «космополитизмом», а Шостакович, как на грех, написал вокальный цикл «Из еврейской народной поэзии». В результате 8-я и 9-я симфонии Шостаковича были запрещены, а его самого признают «профнепригодным» и выгоняют с работы.

Композитор вновь уходит в оборону. Он прячет в стол свой уже написанный 1-й скрипичный концерт и зарабатывает себе на жизнь музыкой для кинофильмов. Он пишет кантату «Песнь о лесах», посвящённую послевоенному восстановлению народного хозяйства. В то же время Шостакович складывает «фигу в кармане» – он пишет сатирическую кантату «Антиформалистический раёк», где дерзко высмеиваются ведущие представители советского руководства, включая «родного и любимого великого вождя», который фигурирует там под именем «тов. Единицына». За “Песнь о лесах» Шостакович был удостоен очередной сталинской премии, а о «Райке» до поры до времени никто, слава Богу, не узнал.

В 1950 году Шостакович посещает Лейпциг. Под впечатлением этой поездки он сочиняет свои 24 прелюдии и фуги – дань уважения великому кантору.

После смерти Сталина в 1953 году Шостакович получает временную передышку. Теперь он имеет возможность обнародовать свои произведения, написанные «в стол». Он также пишет свою 10-ю симфонию, в которой он, не заботясь о последствиях, предаётся размышлениям о прожитом и пережитом. В этот период появляются и многие другие его произведения, написанные в различных жанрах, в том числе «Праздничная увертюра», оперетта «Москва, Черёмушки», 11-я симфония «1905 год». Складывается впечатление, что Шостакович научился-таки, не поступаясь творческой свободой, совмещать относительную доступность музыкального языка с глубиной содержания.

Но передышка длилась недолго. Новое руководство страны пытается сделать Шостаковича своим рупором. Ведь партия теперь – «хорошая». Куль личности и массовые репрессии осуждены. Коммунистическая религия, хотя и сохраняется, но в качестве Бога уже выдвигается не здравствующий Вождь, а «вечно живой» Ленин. Поэтому Шостакович должен своим личным примером доказать свою преданность делу Революции и помочь партии вести народ к светлому будущему.

Шостаковича не пытают, и ему не угрожают. Его всего лишь «просят». Но нервы у него не выдержали. Он делает всё, что от него требуют. Он вступает в партию. Он возглавил Союз композиторов. Он подписывает коллективные письма, которые ему подсовывают. Он выступает с «правильными»  речами. Он пишет 12-ю симфонию- агитку, которую он называет «1917 год» и посвящает Ленину. «И средь детей ничтожных мира, быть может, всех ничтожней он».

Тем временем Шостакович вступал в ту пору своей жизни, когда человеку приходит время подумать о душе. 12-я симфония – это, пожалуй, его последняя уступка властям. Конечно, он раздвоен, надломлен, изолган и затравлен. На словах он продолжает «поклоняться Идолу», но в том, что касается его музыки, здесь он уже не уступит ни пяди.

Весь этот спектр переживаний наиболее ярко выражен в автобиографическом 8-м струнном квартете Шостаковича, которому он дал неофициальный “шутливый” подзаголовок “Памяти автора”. Лейт-мотивом квартета стала монограмма композитора – DSCH, которая здесь сплетается с темами его ранее написанных произведений, а также таковых Вагнера и Чайковского. Здесь слышатся и революционныя песни, и еврейския мелодии, и даже переосмысленный бетховенский мотив Судьбы, Которая “стучится в дверь” (у Шостаковича “Судьба” обретает вполне исторически конкретную определённость: это НКВД).

Перед премьерой его 14-й симфонии, посвящённой теме смерти, Шостакович, хотя его никто об этом не просил (а, может, просил?), взобрался на сцену и своей характерной косноязычной скороговоркой стал оправдываться: дескать, не подумайте ничего плохого, я имел в виду совсем не то… На самом деле, я хотел воспеть жизнь. Для подкрепления своей парадоксальной мысли он, как положено, привёл цитату из классиков – на этот раз это был Николай Островский: «Жизнь человеку даётся только один раз, и прожить её надо так…» и т. д. Эта выходка Шостаковича произвела тягостное впечатление на публику. Впрочем, это позволило ей лучше подготовиться к восприятию его, прямо скажем, непростой музыки.

Шостакович скончался 9 августа 1975 года. Склоним же головы в память об этом художнике-мученике, которому выпало творить в пост-революционную эпоху, когда искусство было не просто не нужно: оно было невозможно.

http://www.youtube.com/watch?v=8X1sux10IME&feature=related

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s