А. И. Герцен: единство немецкого духа и русской души

Александр Иванович Герцен – выдающийся российский мыслитель и революционер. Он родился в 1812 году в столице Российской империи г. Москве. Отец его был богатый помещик, происходивший из старинного русского боярского рода (который в своё время положил начало и царскому дому Романовых). Мать же его была немка-простолюдинка. Брак его родителей не был оформлен, и маленький Саша пришёл в этот мир как «дитя любви». Это обстоятельство отразилось и в его фамилии: мать часто называла его “mein Herzchen” /моё сердечко/.

Вскоре после рождения Саши в Москву вторгся Наполеон. Семье Герцена удалось выжить во многом благодаря тому обстоятельству, что один из офицеров свиты Наполеона оказался парижским знакомым отца Герцена. Тот устроил ему аудиенцию у самого Насадителя идей Французской революции, Который попросил его передать письмо с предложением мира российскому императору Александру I. Таким образом, семья смогла выбраться из города, охваченного грабежами и пожарами.

Через год Саша с родителями возвратился в Москву. В гимназию он не ходил и до поступления в университет получал домашнее образование. Его гувернёры – немцы и французы – вместе со знанием языков передали ему любовь к литературе. Саша зачитывался произведениями Гёте и Шиллера, Руссо и Бомарше. Русские гувернёры также не оставались в стороне, снабжая его тетрадками со стихами Пушкина и других русских поэтов. Книги по российской и мировой истории также были настольными для Саши. Впрочем, жизнь он изучал не только по книгам. Бывая в имениях отца, он не раз имел возможность ознакомиться на месте со многими «прелестями» крепостничества – этого проклятья России, от которого она не может вполне освободиться по сию пору.

Итак, детство Герцена было вполне благополучным. Но, по мере возрастания его и обогащения его знаниями, в нём росло и чувство одиночества. Душа его жаждала Друга. Как правило, жажда эта остаётся неутолённой. Но для Герцена судьба сделала исключение. Когда ему было 13 лет, он познакомился с сыном одного из дальних родственников семьи. Это был Николай Огарёв – пока что просто «Ник». Не сразу друзья распознали друг друга, но, опять же, случай помог им сблизиться и установить душевные отношения. Герцен впоследствии признавался: «Счастье дружбы к обоим пришло внезапно, и оба упивались им». Дружба их питалась не только особенностями их возраста, но и скреплялась «общим делом». Находясь под впечатлением восстания декабристов 1925 года и жестокого его подавления, друзья поклялись посвятить свою жизнь борьбе за торжество идеалов свободы и справедливости, против крепостничества и тирании. Дружбу свою они пронесли через всю жизнь, и оба сдержали свою юношескую клятву.

В 1829 году Герцен и Огарёв поступают в Московский университет. Там круг их друзей и единомышленников значительно расширяется. Предметом их долгих и жарких обсуждений были  вопросы философии и религии, идеи Французской революции, идеи декабризма, идеи социалиста-утописта Сен-Симона, а также совсем недавние события, в частности, волна революций 1830 года в Европе и Польское восстание. Между тем, основной вопрос, питавший все эти споры, можно было бы сформулировать уже вполне по-марксистски: Как изменить окружавшую их бесчеловечную действительность? В университетские годы проявилось широкое разнообразие интересов Герцена, его склонность к литературной деятельности, а также способность к философским обобщениям. Его дипломная работа называлась «Аналитическое изложение солнечной системы Коперника».

После окончания университета, в 1833 году, Герцен поступает на службу. Но университетские друзья продолжают собираться. И тогда случилось то, что им каким-то образом удалось избежать в студенческие годы: их обвинили в пении сатирических куплетов, порочащих царскую фамилию, и все они были арестованы. Поскольку Герцен был дворянином, условия его содержания под стражей были вполне сносными. Но, сидя в своей одиночной камере с удобствами, Герцен мог слышать, как в соседних камерах жандармы выбивают показания из простолюдинов. Это не могло не укрепить его решимости посвятить себя революционной борьбе. Находясь в тюрьме, Герцен не терял времени даром: он изучал итальянский язык, читал книги, а также написал несколько литературных произведений.

Слава Богу, это был не 1937 год, а всего лишь 1834-й, поэтому жандармы не проявили достаточного рвения и так и не смогли отрапортовать государю о раскрытии очередного антиправительственного заговора, наподобие декабристского. Герцена высылают в Пермь, затем в Вятку. В Вятке вновь пересекаются пути двух потомков царского рода. Наследник престола, будущий царь Александр II, посетил этот город, и ему очень понравились объяснения, данные ему ссыльным литератором на организованной последним ознакомительной выставке. В результате Герцена переводят ближе к Москве – во Владимир.

Во Владимире Герцен женился, опять же, на своей родственнице – внебрачной дочери своего дяди – Наталье Захарьиной. Они были знакомы давно, и их брак был вполне ожидаемым. Наталья была предана ему. Она не оставила его, когда другие родственники от него отвернулись. Она навещала его, когда он сидел в тюрьме. Их венчание было тайным, и Наталье пришлось совершить побег из Москвы, чтобы соединиться со своим будущим мужем. В 1839 году у них родился первенец, который станет крупным учёным-физиологом, а сын которого (т. е. внук А. И. Герцена) станет выдающимся хирургом и «отцом» советской онкологии.

В 1840 году Герцену было разрешено вернуться в Москву. Здесь он вновь окунулся в атмосферу нескончаемых споров «о Боге, о правде, о поэзии», знакомую ему по студенческим годам. На сей раз это был кружок по изучению философии Гегеля, организованный выпускником Московского университета Н. В. Станкевичем. Среди участников кружка были видные деятели российской культуры, в том числе, революционер М. А. Бакунин, писатель И. С. Тургенев, литературный критик В. Г. Белинский, историк Т. Н. Грановский, публицист К. С. Аксаков. На одном из заседаний кружка, продолжавшемся целую ночь, Белинский произнес свою знаменитую фразу: «Расходиться нельзя: мы еще не решили вопрос о существовании Бога».

И всё же все эти споры каждый раз упирались в один и тот же вопрос – о судьбе России. Здесь образовалось два лагеря: «западники» и «славянофилы». Западники считали, что Россия должна пойти по западно-европейскому пути. Славянофилы же настаивали на российской самобытности. Основной порок западно-европейской жизни они усматривали в утрате «истинной веры» и фактической замене её культом Разума (философию Гегеля они считали высшим теоретическим выражением этого культа).

Сначала Герцен примыкал к западникам, но затем всё более склонялся к славянофильству1. Что касается Гегеля, то, подобно немецким младогегельянцам, Герцен толковал этого объективного идеалиста в материалистическом духе, называя его философию не иначе, как «алгеброй революции». Тем не менее, надежды на грядущую коммунистическую революцию он связывал не с западно-европейским пролетариатом, а с российской крестьянской общиной. В этот период расцвела и писательская деятельность Герцена: одна за другой выходят в свет его философские статьи, а также литературные произведения.

В 1847 году, после смерти отца, Герцен вместе с семьёй уехал за границу навсегда. Сначала он поселился в Италии. Узнав о Февральской революции 1848 года во Франции, он, обнадёженный, ринулся в Париж. Но после жестокого подавления июньского восстания рабочих и последующего преследования «радикалов» политические взгляды Герцена также радикализировались. Отныне он уже не питал никаких иллюзий в отношении буржуазной демократии и решительно склонялся к социализму. Несмотря на это, Герцен оставался гуманистом, и всё его существо противилось всякому насилию. В нём никогда не было того хладнокровия и той безжалостности, которые были свойственны Марксу или Ленину.

То, что подавление восстания рабочих обнаружило «реакционность буржуазии», было верным лишь с точки зрения материализма. С точки же зрения Истины, победившая религия Разума здесь столкнулась с нарождавшейся религией Тела. Поэтому «социализм» отнюдь не был «шагом вперёд» по сравнению с «либерализмом», но лишь проявлением обожествления иного Начала Природы, а именно, «Материи».

В 1849 году он уехал в Швейцарию, а затем в Ниццу (которая тогда не принадлежала Франции). Тогда же российский император Николай I попытался арестовать имущество строптивого вольнодумца и его семьи. Но имущество это было своевременно заложено банкиру Якобу Ротшильду, благодаря чему Герцен до конца своих дней не испытывал финансовых затруднений.

В 1852 году, после очередных родов, умерла его жена. Герцен переезжает в Лондон, где основывает Вольную русскую книгопечатню. С 1857 года начинает выходить его знаменитый «Колокол. Главной целью этой газеты было «освобождение крестьян от помещиков» и разоблачение непоследовательной и трусливой политики царского правительства. Несмотря на запреты и гонения, газета пользовалась огромной популярностью. Среди ея тайных корреспондентов были крупные российские чиновники, а среди подписчиков – «старый знакомый» Герцена, царь Александр II.

После проведения реформ 1861 года в  России популярность «Колокола» стала падать. Либеральная общественность была вполне довольна реформами, радикалы звали Русь «к топору». Герцен же выступал за продолжение реформ и надеялся на то, что насилия можно избежать. В 1865 году Герцен переезжает в Швейцарию.

Смерть от воспаления лёгких настигла Герцена в Париже 21 января 1870 года. Он был похоронен в этом городе, но затем его останки были перенесены в Ниццу.

Социалистическая революция осуществилась именно в России, а не в Западной Европе. Так что Герцен оказался прав лишь в «территориальном» смысле. Но осуществилась эта революция именно по пути, указанному Марксом, а вовсе не через крестьянскую общину. И здесь Герцен оказался утопистом. Не оправдались и надежды Герцена на мирное развитие Революции. Российская революция оказалась настолько жестокой и кровавой, насколько это было возможно. Крестьян же сначала обманули, пообещав им землю, а потом просто уничтожили.

Можно спросить: Кто виноват? Ответ: никто. Таковы законы развития Материи, которая есть вовсе не отвлечённое философское понятие, а «исторически ограниченный» Образ Божий, Который не может не проявиться. Своё высшее проявление Он находит в утверждении материалистической религии и установлении культа Вождя.

______________________________________________

1 В «Былом и думах» Герцен «примирил» западников и славянофилов своей крылатой фразой: «…Мы, как Янус или как двуглавый орел, смотрели в разные стороны, в то время как сердце билось одно».

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s