Об училище имени Ипполитова-Иванова

– А если ты не поступишь в училище? – спросил меня директор нашей общеобразовательной школы Павел Ефимович Халдей.
– Тогда я вернусь к вам, – ответил я простодушно.
– Боюсь, что это может не получиться, – деликатно заметил Павел Ефимович.

Я поступил в Училище после окончания двух школ – музыкальной и общеобразовательной. Музыкальная школа № 1 им. Прокофьева, которую я окончил, считалась одной из лучших в Москве. Я с самого начала не собирался ограничивать свою жизнь музыкой и рассматривал Училище как временное прибежище. Начиная с сознательного возраста, я всегда хотел быть дипломатом. Мне не нравилась атмосфера в общеобразовательной школе. Меня привлекала атмосфера Училища, хотя необходимость выступать на сцене меня пугала. Так что я как бы выбрал меньшее из двух зол. За поступление в Училище меня также агитировала мой педагог – Ольга Петровна Зимина.

Ольга Петровна – потомственный московский интеллигент. Я часто ездил к ней на уроки в её московскую квартиру на ул. Мясковского, на Старом Арбате (вернее, это были две смежные комнатки в общей квартире). Тогда ещё были живы её родители  – Пётр Николаевич и Надежда Ивановна, оба выпускники Петроградской консерватории. У Ольги Петровны я занимался с пяти лет – ещё с подготовительной группы музыкальной школы. Ольга Петровна преподавала как в вышеупомянутой музыкальной школе, так и в Училище. Так что моё поступление в Училище выглядело вполне естественным шагом.

Я поступил в Училище летом 1969 года. При поступлении я играл 1-й концерт Бетховена, 1-ю часть. Аккомпанировала мне Ольга Петровна.

Ippolit«Ну как тебе наше Училище?» – спросила меня Марина Солодовник – также ученица Ольги Петровны, на курс старше меня (она стала выдающейся пианисткой и сейчас живёт в Иерусалиме). «Ты здесь можешь оставить пальто в раздевалке, и его никто не возьмёт – разве что по рассеянности», – добавила она. В самом деле, тогдашнее училище прежде всего отличала его атмосфера – творческая, доброжелательная, где всё было проникнуто трепетной любовью к музыке.

Возглавляла тогда Училище Елена Константиновна Гедеванова – также старый русский интеллигент (между прочим, среди её учеников были звёзды нашей эстрады – Людмила Зыкина и Алла Пугачёва). Училищу, как говорили, покровительствовала тогдашняя министр культуры СССР Екатерина Фурцева. У нас всегда были хорошие рояли, в основном, August Förster.

В Училище меня сразу же загрузили т. н. «общественной Youth-1работой». В конечном счёте, я стал секретарём комсомольской организации фортепианного отдела. Кроме того, благодаря своей внешности, я часто изображал «молодого Ленина» в многочисленных литературно-музыкальных композициях, организуемых к различным политическим годовщинам. На мероприятиях, посвящённых 50-летию образования СССР, я, опять же, благодаря своей внешности, представлял Литву (что, по-видимому, намекало на моё родство с Гедиминовичами). Моим наставником в области общественной работы была заведующая фортепианным отделом Вера Никитична Злобина – строгая и вместе с тем душевная женщина, вокалист по профессии.

Главное богатство Училища – это его педагоги. Я расскажу о них, так сказать, в порядке моего поступления к ним.

Ольга Петровна Зимина была моим неизменным педагогом по классу фортепиано. В пианистическом плане она – продолжательница школы Александра Борисовича Гольденвейзера. По профессии я не музыкант, но сохраняю хорошую пианистическую форму. Более всего в моём репертуаре произведений Бетховена. Но также я играю Баха, Моцарта, Шуберта, Листа, Шопена, Чайковского, Рахманинова и др. И всё это благодаря Ольге Петровне. Мы до сих пор поддерживаем с ней самые тёплые отношения. В компании своих учеников она до последнего времени не отказывала себе в удовольствии пригубить рюмочку коньяка. 29 ноября 2014 года Ольге Петровне Зиминой исполнилось 90 лет.

Александр Саидович Фахми. Удивительный человек, к сожалению, рано покинувший этот мир. Он преподавал у нас фортепианный ансамбль. Небольшого роста, смуглый, подвижный. В нём было что-то от Пушкина. Несмотря на нормы социалистического этикета и наш нежный возраст, он обращался к нам не иначе как «господа». Мы с напарником принесли ему 5-ю симфонию Бетховена. Я помню его «ква-ква-ква-ква» – так у нас прозвучала «тема судьбы». Под руководством Александра Саидовича мы всё-таки научились играть вместе, и на публику произвело неизгладимое впечатление наше мощное итоговое исполнение «Русской рапсодии» Рахманинова.

Эмилия Михайловна Либготт вела у меня концертмейстерский класс. Тогда, в начале 1970-х это была маленькая, сухонькая старушка. Практически, она была «ровесницей века». Эмилия Михайловна вспоминала, как в 1918 году, в Екатеринославле, за ней ухаживал красный командир. Окончила Ленинградскую консерваторию у Леонида Николаева. Директором там тогда был композитор Глазунов. После госэксзамена он подошёл к ней, погладил по голове и сказал: «Как жаль, что я не слышал Вас раньше». Эмилия Михайловна умерла лишь сравнительно недавно, немного не дожив до 100 лет.

Аккомпанировать вокалисту – это особое искусство, которому не всех можно научить. Судя по тому, что передают по радио, я боюсь, что сейчас искусство концертмейстерского мастерства полностью утрачено. Так вот эта старушка не только хранила эти тайны, но и могла передать их избранным. Её отличала природная интеллигентность. Прежде чем сделать какое-либо замечание, она всегда медлила, как бы подбирая нужные слова, чтобы ненароком не обидеть ученика. Но иногда хвалила. Когда я саккомпанировал романс Рахманинова «О не грусти по мне», она сказала: «в жилу».

Наталья Николаева Павлова (Рождественская) учила меня таинствам музицирования в ансамбле с другими инструментами. Этим искусством также не каждому дано овладеть. На уроке она обычно зажигала «беломорину», но тут же о ней забывала, и та тухла. Наталья Николаева опять её зажигала, и таким образом одной папиросы ей хватало на несколько уроков.

Ещё одна яркая личность – Любовь Давыдовна Гингольд. Она у нас преподавала музыкальную литературу, в частности, немецких романтиков, начиная с Бетховена. Орлиный нос, короткая стрижка, в глазах огонь – она сама немного напоминала Бетховена. Она расхаживала по классу, взгляд ея был устремлён внутрь, голова пригнута, рука прижата к подбородку. Помню звенящую тишину на ея уроках – чтобы сосредоточиться, она всегда просила закрывать окна, даже в жару.

Классным руководителем у нас была Лидия Израилевна Фихтенгольц. Прекрасная пианистка, ученица Генриха Нейгауза. Она обычно выступала в ансамбле со своим братом, скрипачом Михаилом Фихтенгольцем, но также давала и сольные концерты. Но даже когда она играла в ансамбле, все ходили слушать прежде всего именно её. Лидия Израилевна была очень компанейский человек, «своя в доску», и с ней всегда можно было поговорить «за жизнь». При всём при том она была членом партии… С другой стороны, надо же было кому-то там быть: такое было время. Теперь ей за девяносто. Но она до сих пор сохраняет пианистическую форму и до недавнего времени выступала с концертами.

Среди событий того времени вспоминается гастрольная поездка класса моего педагога, Ольги Петровны Зиминой, в столицу Карелии – Петрозаводск. Моральную и организационную поддержку нашим гастролям оказывал композитор Г.-Р. Н. Синисало. Принимали нас хорошо, и играл я там удачно. Заканчивал я своё выступление эффектной прелюдией Дебюсси «Что видел Западный ветер», и ко мне подбегали восторженные слушатели. Мы много гуляли по городу. И я помню, как все мы случайно встретились на службе в православном храме.

Государственный экзамен по фортепиано был для меня серьёзным испытанием. Трепет, охвативший меня в этой связи, разделялся и другими выпускниками. «Моя жизнь состоит из 2-х частей: «до госэксзамена» и «после госэкзамена»», – так выразила это общее ощущение одна из моих сокурсниц. Впоследствии я пришёл к выводу, что искусство – это деятельность всё же не вполне естественная для Человека. Но тогда мне отступать было некуда, и надо было через это пройти. Экзаменационную комиссию возглавлял выдающийся пианист Михаил Воскресенский, который также был выпускником нашего училища. Мне поставили «пятёрку», но эта оценка была, скорее, «за заслуги» и вряд ли отражала истинное качество моего исполнения.

После окончания Училища я всё-таки сошёл с музыкальной стези. Но поступил я не в МГИМО, а на философский факультет Московского государственного университета им. Ломоносова – хотелось копнуть поглубже. Я помню, один из ведущих педагогов Училища – Борис Яковлевич Землянский – укорял меня: «Неужели Вы музыку разлюбили?» Что мне было ответить? Наверное, что-то вроде: «Музыка – друг, но Истина дороже».

В самом деле, музыка для меня так и не стала самоцелью. Она – средство выражения тончайших человеческих чувств, которых иначе, возможно, не могли бы проявиться. Правы были греки, которые полагали гимнастику, музыку и математику в основу воспитания гармоничного Человека. Кроме того, в своих самых возвышенных местах музыке удалось выразить и увековечить некий Идеал, возможно, недостижимый, но к которому стоит стремиться.

PS. В 2011 году ушёл из жизни мой соученик по классу О. П. Зиминой – многоталантливый Миша Портной (Вайгер). Я помню, как много лет назад он робко вошёл в наш сплочённый творческий коллектив, и как под чутким руководством Ольги Петровны таланты его расцвели. Получив превосходную классическую школу, Миша попробовал себя и в других жанрах, включая джаз и лёгкую музыку. До конца своих дней он руководил детским кукольным театром, для которого он  сочинял спектакли и был их постановщиком. Его отличали пытливость и любознательность, которые вели его как за пределы музыки, так и искусства вообще. Кроме того, он подвизался на журналистском поприще и одно время даже возглавлял одну из газет. Он был телеведущим, а также автором нескольких познавательных телефильмов, в том числе нашумевшего фильма «Великая тайна воды» (тогда я в шутку прозвал его «русским Фалесом»). Миша был участником различных научных экспедиций, и его можно было встретить как в уютной Европе, так и в непроходимых джунглях Африки или в заоблачных горах Латинской Америки. К концу жизни его всё более волновали вопросы о смысле жизни, о смерти и бессмертии, о чём он писал в одном из своих последних стихотворений:

  • Нам не постичь божественного строя
  • И не осмыслить вечности объём.
  • Но три вопроса не дают покоя:
  • Откуда мы? Зачем? Куда идём?

Последний наш разговор с Мишей был про его поездку в Бурятию, где его поразило нетленное тело одного буддистского монаха, который формально умер много лет назад, но, на самом деле, не умер окончательно, но как бы увековечился сидящим в глубокой медитации. Миша тоже не умер окончательно: память о нём сохраняется в наших сердцах.

PPS. Нельзя не рассказать об ещё одном моём выдающемся соученике по классу О. П. Зиминой – Сергее Решетове. В молодости его называли «восходящей звездой» русского пианизма. После Училища он окончил Московскую консерваторию, а затем тамошнюю аспирантуру по классу Л. Н. Наумова. Позже он некоторое время возглавлял фортепианное отделение Училища. Несмотря на реноме концертирующего пианиста, он панически боялся сцены и находил отдохновение в преподавании. Великолепный эрудит, он был продолжателем традиций «образованного пианизма», идущей от Г. Г. Нейгауза. На его уроках, в обсуждение чисто технической стороны исполнительства, органичным образом вплетались общекультурные и даже философские вопросы. У него не было слабых учеников: к каждому он находил нужный подход, максимально раскрывавший его или её потенциал. И каждый концерт его класса был каскадом откровений.

Серёжа не щадил себя и предъявлял к себе чрезмерные требования, которые шли вразрез с его физическими возможностями. Здоровье его также подтачивали козни завистников и недоброжелателей, а также неудачная женитьба. Последние годы он тяжело болел и скончался, не дожив до 60 лет.

В глубине души, он был романтик: но не «классический», а «поздний». Он не тешил себя надеждами на обретение счастья в этом мире. Его любимыми композиторами были Шуберт и Брамс.

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s